ПРИ ПОДДЕРЖКЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ГРАНТОВОГО КОНКУРСА «ПРАВОСЛАВНАЯ ИНИЦИАТИВА 2016—2017»
Мешки, коробки и старый Пуховик
Зачем московские пенсионеры ездят в Тверскую глушь
Ранним утром, выбравшись из кошмара московских пробок, колонна из трех машин отправляется в Тверскую область. По глухим деревням и проселочным дорогам предстоит пройти почти 600 километров. Труднее всего груженой четверке, до отказа забитой мешками с одеждой.

За рулем ― пенсионер-инвалид дядя Саша, по прозвищу Пуховик. Он вечно мерзнет и поэтому всегда ходит в пуховике. Ему 67, большой и добрый, с седой бородой ― особенно к нему неравнодушны дети, которые верят, что на самом деле это не Пуховик, а переодетый Дед Мороз. Вместе с дядей Сашей в качестве штурмана семидесятисемилетняя Тамара Голубкина, давняя прихожанка Троице-Хорошевского храма, тоже инвалид.

Эти пенсионеры-волонтеры уже 11 лет ― и в зной, и в дождь, и в снег ― развозят гуманитарную помощь по деревням и нищим сельским приходам.
Москвичи, да вообще горожане, часто не понимают, как живут сегодня люди в глубинке, как выживают некоторые сельские храмы. А в селах священники очень нуждаются, у них еще и большие семьи, которые нелегко прокормить. И наш христианский долг, москвичей, которые имеют хоть какой-то достаток ― постараться помочь тем, кому особенно тяжело.
Митрополит Марк (Головков)
Настоятель московского Троице-Хорошевского храма
Это исключительно инициатива самих православных москвичей (как правило, тоже не очень обеспеченных), прихожан нескольких столичных храмов. Одежда и детские вещи, канцтовары, игрушки и продукты питания регулярно приносятся в храм, сортируются, а потом машинами пенсионеров-волонтеров доставляются в несколько поселков и деревень Тверской области. Там, силами местных жителей, мешки и коробки по отработанной годами схеме распределяются дальше, в малоимущие семьи и бедные храмы.

Это даже нельзя назвать акцией. Старички-волонтеры не знают о том, что такое «активисты», и в PR-компаниях не участвуют. Просто когда-то в их храме, с благословения митрополита Марка, стали собирать гуманитарку для малоимущих.

― Здесь нет никакого официоза, мы не делаем из этого пиар-акций, не сообщаем в интернете, не даем интервью, ― нехотя признается владыка Марк. ― Мы просто помогаем, и вы вообще первый человек из СМИ, которому я об этом рассказываю.

А началась эта спонтанная помощь с нашумевшей трагедии, которая произошла в Тверской области в 2006 году. В автокатастрофе тогда погиб сельский священник, у которого осталось 12 детей…
Когда мы услышали, что погиб отец Алексий Голяков и осталось много детей-сирот с мамой, которая была в жутком унынии ― эта трагедия не оставила никого равнодушным. И многие прихожане сами вызвались помогать, кто-то стал деньги приносить, кто-то вещи. Так образовалась наша связь с селами ― и духовная, и просто братская связь взаимопомощи.
Митрополит Марк (Головков)
Настоятель московского Троице-Хорошевского храма
После Твери сворачиваем с Ленинградской трассы в город Лихославль. Здесь, в двухкомнатной квартире, доживают свой век двое супругов ― Лидия и Аркадий. Это родители погибшего священника Алексия Голякова. Аркадий давно не выходит из дома, только целыми днями сидит в своем кресле-качалке и смотрит в окошко из-за шторы со второго этажа.
― Мне уж 80 лет, ― Аркадий Алексеевич, угощая конфетами с чаем, кивает на рамку за стеклом. ― Все время смотрю, вон фотография евойная, до слез обидно: он ушел, а мы, старые, живем...

Оставив какие-то гостинцы, Тамара Ивановна, Пуховик и я собираемся уходить, надеваем куртки, пальто, а дядя Саша свой неизменный пуховик. Старики Голяковы бросаются нас обнимать, целовать. Лидия Александровна сует нам в карманы наши же конфеты, у Алексея Аркадьевича наворачиваются слезы.

― Да не плачьте же! Все хорошо, мы еще снова к вам приедем.

Отъезжая уже, замечаем, как дрогнула занавеска на втором этаже. Это Аркадий Алексеевич смотрит в окошко и с грустью машет нам в след.
За Лихославлем ― десятки километров по снежной пустыне. Повезло еще, что до нас прошел грейдер. В селе Вырец осталось всего 4 дома. Рядом с храмом живет многодетная семья, в которой родился седьмой ребенок. Из-за экономического кризиса, отец-плотник иногда оказывается без работы ― хоть иди побирайся. Но детей-то все равно нужно кормить. Подарки из Москвы в такие дни как нельзя кстати.

Бывает так, что из гуманитарной помощи устраивают рекламные акции. Соберут просроченные продукты, навалят старой рваной одежды ― по принципу «на тебе, Боже, что мене негоже» ― вот и вся благотворительность. Но здесь все по-другому.

Посмотрев наши репортажи об этих местах, зрители и прихожане московских храмов решили самоорганизоваться и помочь тем, кто в деревне. В привезенных мешках ― только хорошие вещи, добротная одежда, бытовая техника, продукты питания, обувь и новые детские лыжи. Пусть и небольшая, но все-таки какая-то поддержка многодетной семье.
Редкая наша поездка обходится без приключений. В минус 20, выезжая с деревенского двора, «Четверка» пенсионеров застревает в сугробе. Дядя Саша-Пуховик начинает психовать, отчитывает Тамару Ивановну:

― Зачем я только связался с вами! Поехать в такой мороз! Скоро уже стемнеет, а нам что ― в огороде ночевать?

Просто у дяди Саши такой темперамент. Он всегда ворчит и при любой поломке приходит в беспомощную ярость ― хотя причин для паники в общем-то и нет.

― Держи! У меня машина на шипах, ― протягиваю я Пуховику буксировочный трос, ― Сейчас плавно тебя из этого огорода выдернем.

Из Вырца отправляемся дальше, в совсем уж глухие места. Дорога временами напоминает каток. На очередном повороте в кювете замечаем воткнувшийся в сугроб УАЗик. Никого из людей в салоне нет ― значит, все целы, просто ушли лесами искать трактор.
Спасский женский монастырь в селе Пальцево. Последние две бабушки-прихожанки умерли, остались только четыре инокини, названные именами дочерей царской семьи ― Ольга, Мария, Татьяна и Анастасия. В середине 2000-х они приехали сюда из Москвы и стали восстанавливать заброшенный храм Спаса Нерукотворного образа.

― А знаете, кто нам сделал первый взнос на восстановление монастыря? ― улыбается матушка Ольга (Шарапанова). ― Покойный протоиерей Алексий Голяков из Рамешек! Это было как раз за год до его смерти. Мы впервые приехали в эти места, зашли в его дом и рассказали, что хотим поселиться в Пальцево и возродить разрушенную обитель. Он, когда услышал, так обрадовался, что сунул мне в руку 300 рублей. «Это вам на храм», говорит. А сам-то как бедно жил! У него уже тогда было 11 детей.
Инокини живут в монастырском домике, отопление, разумеется, печное. Все хорошо, да дрова нечаянно закупили сырые, и теперь, чтобы растопить печку, сначала нужно несколько часов поленья на этой печке просушивать. Впрочем, к холоду матушки давно привыкли, радуются чистой природе и не унывают. Только жалуются на волков и медведей.

― В трех деревнях волки порезали кур и баранов. К нам тоже иногда заходят, места-то глухие, ― сетует одна из сестер. ― А недавно на дороге медведь поозорничал: пытался залезть в машину, оставленную на обочине охотниками.
Остатки гуманитарной помощи выгружаем в поселке Рамешки. На окраине живут удивительные старички: Анатолий Арсеньевич и Нина Петровна Баланцевы. Вместе уже больше полувека, венчались еще в 1956-м, ему тогда было 22, а ей ― 23 года. Когда в округе была всего одна действующая церковь, на службы ездили на велосипеде.

С началом возрождения в Рамешках храма Александра Невского супруги включились в жизнь крохотной общины, помогали мыть и красить в церкви полы, ухаживали за многочисленными детьми настоятеля ― отца Алексия Голякова. Но сейчас уже силы не те.
Поздно вечером, забив мешками с вещами и продуктами свой сорокалетний УАЗик, Арсеньич развозит гуманитарную помощь дальше ― в соседние деревни. Там уже знают, что из Москвы должна прийти машина, и с нетерпением ждут в малоимущих семьях. Вообще в селах как-то не привыкли жаловаться на жизнь. Если не тунеядец, работы всегда хватает ― домашняя скотина, огород. Но детям нужно учиться, одеваться ― при сельских зарплатах цены в магазинах все равно московские.

Как-то в местной прессе проскочило сообщение о том, что в один из тверских совхозов завезли 200 китайцев. Трудолюбивая нация, ничего не скажешь! Они и без тракторов все поля одной лопатой готовы перепахать, тогда как русские свою землю почему-то не берегут, запускают и продают.

― Едешь от Питера до Твери, ― удивляется Анатолий Арсеньевич, ― все поля не паханными стоят. Это же национальная трагедия!
Раздав почти всю гуманитарную помощь, возвращаемся в село Вырец. Возле Никольского храма встречает настоятель, протоиерей Валентин Бонилья. Одет батюшка весьма стильно: телогрейка, шапка-ушанка и рукавицы. Пар изо рта и капли пота на лбу. До нашего приезда протоиерей полчаса перетаскивал из сарая в церковь дрова. В храме дубак, а утром служить литургию.

Приняв с благодарностью привезенные из Москвы свечи и лампадное масло, отец Валентин, в свою очередь, забрасывает к нам в машину какой-то тяжелый мешок.

― А что там?

― Клюква. Очень много насобирали, солить нам ее что ли? В Москве кому-нибудь подарите.
Пройдет еще несколько лет. В последних числах декабря 2017 года Тамаре Ивановне снова нужно в Тверскую область. Весь балкон и лестничная клетка завалены мешками и коробками ― прихожане собрали очередную партию для деревень. Отдельно стоят десятки пакетов с подарками на Новый год в сельский детский приют «Надежда». Только вот везти не на чем, вернее, «не на ком». Дядя Саша-Пуховик в больнице ― на днях у него случился инфаркт, он только-только выкарабкался из реанимации. По телефону голос сиплый, слабый; извиняется, что не может поехать.

Грузим вещи в мою машину, но их слишком много, все не поместятся. На помощь приходит Татьяна Нацвина-Шмид, знакомая православная москвичка, по профессии дизайнер. У нее автомобиль побольше. Окончив погрузку, двумя машинами стартуем в сторону Твери. В эту поездку Тамара Ивановна впервые берет своего внука Никиту (несколько лет назад, когда умерла его мать, пенсионерка оформила на себя опекунство).

- Вот, хочу попробовать внука приобщить к этой деятельности, чтобы он тоже посмотрел, как живут люди в деревне, узнал настоящую жизнь.
В Лихославль больше не заезжаем. Лидия и Аркадий, старички-родители протоиерея Алексия Голякова, несколько лет назад отошли к своему сыну… Нет больше и Анатолия Баланцева из поселка Рамешки. Нина Петровна после смерти своего Арсеньича слегла и больше года уже не встает, балансируя между этим миром и тем, в который ушел супруг.

Снова Пальцево, Рамешки, Вырец и еще детский приют «Надежда» в деревне Косковская Горка. Вещи и новогодние подарки розданы, пора возвращаться. Нужно купить продукты и занести в больницу одинокому Пуховику. После Нового года и Рождества всё начнется по новой: круговорот вещей среди прихожан, коробки, мешки ― балкон Тамары Ивановны, как перевалочный пункт.

Эти православные пенсионеры-волонтеры уже не мыслят себя без активной деятельности, без поездок и помощи другим. Но мне показалось, что таким образом они ― неосознанно ― и себе самим продлевают жизнь. Лишь бы только Пуховик из больницы выкарабкался…

Александр ЕГОРЦЕВ
Фото автора
Публикуется в рамках проекта «Вера сегодня. Лица современного православия» при поддержке Международного грантового конкурса «Православная инициатива 2016—2017»
Специальный проект Rublev.com
Вера сегодня. Лица современного православия